“Я правда хотела помочь”: почему волонтёры отказались от политзаключённого

52-летний Ерванд Мартиросян был среди политзаключённых, депортированных из Беларуси 13 декабря 2025 года в Украину. Он сидел по политической статье — за “оскорбление Лукашенко”. Но тюрьма для него не была незнакомым местом: в общей сложности он провёл в заключении в Беларуси и России более 20 лет по статьям, не связанным с политикой.

В середине марта телеграм-канал “Розовые косынки” опубликовал информацию о том, что Ерванд порезал себе вены и находится в больнице [23 марта его уже выписали. — Еврорадио]. В комментарии он сказал, что волонтёрка, которая ему помогала, отказалась работать с ним дальше: “Она обиделась на меня и сказала, что я взрослый человек”.

Еврорадио поговорило с волонтёрками, которые помогали Мартиросяну, о другой стороне этой истории.

Отель — лагерь — хостел — больница

Проблемы с Ервандом начались у волонтёров в тот момент, как группа освобождённых политзаключённых, которая приехала из Украины в Польшу, заселилась в отель в Варшаве.

По словам волонтёров, Ерванд сразу начал много пить, из-за этого несколько раз не получилось подать его на международную защиту. Волонтёры думали, что его нужно поселить в лагере для тех, кто ожидает защиту в Польше. 

Ерванд тем временем продолжал выпивать.

— И у всех людей, которые хотели помочь, это желание пропало, потому что человек сначала говорил одно, а делал совершенно другое, — резюмирует волонтёрка.

Тем не менее, Мария продолжала им заниматься: предлагала помощь в поиске подработки, подаче на программу медицины, привозила передачи и давала деньги.

— Я подумала, может, человек просто в стрессовой ситуации так себя повёл. Все люди по-разному справляются со стрессом: кто-то уходит в алкоголь, кто-то во что-то другое — каждый ищет свой способ.

По словам волонтёрки, эта история тянулась дальше, в ней “были просветления”, когда Ерванд не потреблял алкоголь. Но однажды Марии позвонили из отеля и сказали, что мужчина пьёт и курит в номере. В итоге его выселили. Тогда Ерванда решили перевести в лагерь.

— Там было важное правило — полный запрет на алкоголь, даже приходить с запахом нельзя. Мы всё это обсудили, он согласился, снова сказал, что будет заниматься медициной, готов работать, если появится подработка. Мы его перевезли, договорились даже об отдельной комнате. Он жил в хороших условиях. Я возила его в центр помощи, вторая волонтёрка ездила с ним на Таборову [Управление по делам иностранцев. — Еврорадио], — рассказывает Татьяна.

Волонтёрка отмечает, что у Ерванда были проблемы с документами. Его разместили не в том лагере, который соответствовал его статусу и обстоятельствам выезда из Беларуси. Сложности с получением медицинской помощи вызвало то, что Ерванд покинул лагерь самовольно.

На фоне всего происходящего девушки пытались помочь поставить Ерванду инвалидность.

После всего этого у Татьяны опустились руки. Мария также признаётся, что в моменте не сразу поняла, что нужно делать. Но потом он сам ей позвонил.

— Он мне говорит: “Я режу вены, и буду продолжать”. Для меня это выглядело как манипуляция. Он понимал, что снова сорвался и в очередной раз не сдержал слово. При этом я не говорила ему, что всё — это конец. Я пыталась разобраться, что происходит.

Мария решила больше не участвовать в этой истории. Говорит, Мартиросян даже не был её подопечным — она занималась им по собственной инициативе.

— Для меня принципиально важно, держит человек слово или нет. Здесь это уже был пятый раз. Он рассказывал много историй о своей жизни, он провёл 25 лет в тюрьмах России и Беларуси. Но он уже отбыл своё, и я не считаю правильным судить его за прошлое. Я хотела помочь здесь и сейчас. К сожалению, он сам этого не хочет.

Манипуляция помощью?

Ерванд Мартиросян родился в Армении, но говорит, что у него нет армянского гражданства. Волонтёрам он рассказывал, что жил в Беларуси по ВНЖ. Семьи у него тоже нет.

— Мама давно умерла в Армении. Когда меня депортировали в 2000-м, жена была беременна. Когда я вернулся через 19 лет, сыну уже было 20. Он меня не знает, я его не видел. Бывшая жена давно замужем за другим, — рассказывал Ерванд “Розовым косынкам”.

Для оказания помощи с “тяжёлым” политзаключённым волонтёрки даже связывались с диппредставителями Армении. Они встретились, но “его ничего не связывает со страной, кроме того, что он там родился”. 

Сейчас ему важно начать принимать решения самостоятельно. Иначе ничего не изменится. Когда надо, он везде всё находит. И так было. Поэтому не могу сказать, что он не от мира сего. Он сечёт фишку и может включиться, — делится Мария.

Что говорит сам Ерванд?

Мы коротко поговорили с Ервандом Мартиросяном, когда он вышел из Центра Белорусской Солидарности. Сейчас политзаключённому помогают с документами другие волонтёры, а живёт он в квартире у знакомого, “отдыхает после больницы”.

— Всё нормально, всё прекрасно. [...] Вчера сдал документы на пластиковую карточку. [...]  По медицине, вчера получил лекарства по рецепту.

Ситуацию с Марией и Татьяной он отказался комментировать, мол, что было, то было.

“Волонтёр — не социальный работник”

Еврорадио обратилось за комментарием от незаинтересованной стороны, к Татьяне Гацуро-Яворской, правозащитнице и руководительнице реабилитационного центра “Ланка” для иностранных добровольцев на войне в Украине. Выслушав историю волонтёрок, она озвучила всем известную фразу: “помочь можно только тому, кто этого хочет”.

— Неважно, какой бэкграунд у человека, которому помогают волонтёры. Человек может нигде не сидеть, вырасти в хороших условиях и вести себя неадекватно. Во-первых, волонтёр — это не социальный работник, это его порыв души, и он сам обозначивает границу своего участия в каждом конкретном кейсе.

Татьяна добавляет, что к такой ситуации нужно относиться спокойно, потому что волонтёры могут только помогать, но они не смогут за Ерванда сделать его жизнь лучше.

— И если он, имея людей, которые ему помогают, этого не делает, то это проблема самого человека. И к этому нужно относиться спокойно. Это его жизнь, и он сам решает, что он в этой жизни делает.