Иерей Александр Богдан, священник из Волковыска, которому ранее вынесли предупреждение за участие в несанкционированном митинге, восьмого октября был доставлен в РОВД Волковыска. На этот раз уже без предупреждения — на батюшку составили протокол по статье КоАП 23.34. Отец Александр удивился: после сентябрьского инцидента, когда он возложил цветы к музею Багратиона в память о директоре Константине Шишмакове, погибшем после выборов, в массовых мероприятиях он не участвовал. Оказалось, что нашлось видео и фото, датируемые... шестнадцатым августа, где священник запечатлён рядом с протестующими. Это и послужило поводом для составления административного протокола.
Но есть ещё момент. В воскресенье, 4 октября, в волковысском приходе Святых Мефодия и Кирилла прошёл молебен за воцарение мира на белорусской земле. Люди, выходящие из храма, увидели милиционеров. Начались задержания. О происходящем священник высказался в разговоре с Еврорадио. Это интервью и стало, по его мнению, причиной административного дела.
— Ваше интервью очень разозлило наших [волковысских. — Еврорадио] сотрудников РОВД — это не только моё мнение, это мнение многих горожан, — рассказывает Александр Богдан. О том, как происходило задержание, иерей подробно написал на своей страничке в “Фейсбуке”.
— Восьмого октября примерно в 10:00 в дверь позвонили двое мужчин и представились милиционерами. Удостоверения не показали. Дома были только жена и дети. Я в это время служил литургию в Свято-Петропавловском соборе. После литургии в храм зашли двое мужчин, которые тоже представились, что они из милиции, но удостоверения при этом не показали. Сказали, что их начальник хочет поговорить со мной насчёт поджогов, которые произошли в Волковыске ранее. Предложили подвезти на своей служебной машине. Перед тем как сесть к ним в машину, я позвонил своему благочинному иерею Александру Юзве и сказал своему настоятелю архимандриту Василию (Коржичу), который был в храме, что меня везут в РОВД.
По словам Александра, чуть позже он понял, что вызвали его не из-за разбирательства по делу о поджоге, а чтобы составить протокол.
— По дороге я ещё пошутил: “Вы меня под конвоем доставляете?” Мне ответили: “Ну что вы? Конвой — это когда арест. Нам просто сказали вас доставить”. Завели меня в 116-й кабинет, в котором на меня составляли протокол ранее. Предложили сесть на стул и ушли. Телефон отобрали на входе и проверили металлоискателем. Я прождал полчаса. Сотрудники заходили и выходили из 116-го кабинета. Те, что меня знали, здоровались со мной и спрашивали, что я там делаю. Я отвечал, что со мной хотят поговорить насчёт поджога. Лейтенант Бойко в это время присутствовал в кабинете и слышал, что я говорил.
Не дождавшись сотрудника РОВД, иерей собрался уходить, забрав на вахте телефон, но не тут-то было.
— Сразу позвонил благочинному и стал объяснять, что и как. Меня догнал лейтенант Бойко:
— Куда вы уходите?!
— Домой.
— На вас заведено административное дело по статье 23.34 за участие в несанкционированном мероприятии.
— Меня уже за это судили.
— Это другое.
— Вы что, издеваетесь?
— Вы задержаны.
— Повестку покажите.
— Всё, пойдёмте. Вы задержаны.
В кабинете лейтенант Бойко показал мне дело и указал на фото, спросив:
— Это вы?
— Похож на меня...
— Значит, с протоколом не согласны? — спросил Бойко.
— Конечно нет! — ответил я.
Как утверждает Александр Богдан, митинг был разрешён. Но в милиции с этим не согласились.
— Я спросил, не тот ли это митинг, на который дал разрешение наш мэр Ситько? Дело в том, что 14 августа люди огромной толпой подошли к зданию местного райисполкома. К людям на крыльцо вышел мэр, и все слышали, что дано разрешение на митинги. Бойко пояснил, что будет бумага из райисполкома, подтверждающая, что в тот день разрешения на митинг не было. Потом он спросил меня, хожу ли я на судебные разбирательства? Я ответил, что ходил поддержать своего знакомого Вадима Артюнова, который приходил в суд поддержать меня. Я проявил элементарную солидарность. Ещё я спросил:
— Разве я этим нарушил какой-то закон?
— Нет. У нас все заседания проходят открытые.
Бойко объявил мне, что у меня повторное нарушение. Я спросил, как оно может быть повторным, если митинг 16 августа был раньше митинга, прошедшего 13 сентября. Бойко дал невнятные объяснения.
— Продержав меня в общей сложности около двух с половиной часов, мне начали давать на подпись бумаги. Протокол был напечатан не на специальной бумаге. Я этим возмутился. Бойко объяснил это тем, что бумага тонкая и принтер плохо печатает. Я сказал, что ничего не знаю — в прошлый раз всё печаталось. В итоге мне дали только копию протокола на специальной бумаге, а оригинал был напечатан на обычной белой бумаге.
Я написал: “С протоколом не согласен”. На протоколе Бойко ручкой дописал: “ул. Социалистическая” и сказал, чтобы я дописал: “С изменениями ознакомлен”. Бойко пояснил, что это касается дописки относительно “ул. Социалистической”.
Чуть ниже в пояснении к протоколу я написал: “Права и обязанности разъяснили в самом конце, право на защиту не предоставили и даже не предложили заключение, фото- и видеоэкспертизы мне не предоставили”.
После этого настойчивый правоохранитель ещё раз посетил священника, чтобы вручить изменённый протокол.
— Я спросил: “А если не возьму?”
— Ну, я тогда сделаю фото, что вам отдавал.
Тут же Бойко достал телефон и стал фотографировать свою бумагу на фоне меня. Я сказал ему:
— Вы потеряли всякое доверие к вам с моей стороны. Не хочу с вами больше ни о чём разговаривать. Вы ещё удивляетесь, почему растёт людская ненависть к вам?
— А вы не призывайте.
— Вы хоть раз слышали от меня хотя бы что-то подобное?
Бойко стал что-то невнятное говорить совсем не по теме.
— Отвечайте на мой вопрос! — настаивал я. — Слышали ли вы хоть раз, чтобы я призывал вас ненавидеть?
— Это предположительно, — ответил Бойко.
После этого он начал умолять взять меня “копию протокола”. Когда я заметил, что в “копии” отсутствует частица “не” перед словом “согласен” и в предоставленной “копии” написано, что я якобы с протоколом согласен, у меня тогда окончательно пропало желание брать эту бумагу. Она осталась лежать на подоконнике перед входом.
Представители БПЦ говорят, что следят за ситуацией.
— Мы относимся к этому с тревогой, потому что священник должен служить и общаться с людьми, стоять у престола. Отец Александр ведёт активную работу с людьми, проповедует, встречается, общается. Он ведёт проповедническую деятельность, несёт своё пастырское служение. Было бы хорошо, чтобы он и дальше продолжал проповедовать среди людей и никто не мешал бы ему в этом, — говорит заместитель председателя синодального отдела БПЦ протоиерей Александр Шимбалёв.
— Для того чтобы как-то комментировать, нужно иметь подробную информацию. Сам отец Александр говорит, что он не виноват. Естественно, что мы склонны верить ему. Как оно на самом деле — пускай установит суд. Это странно, конечно, что к священникам применяются такие меры, неприятно, — высказывается руководитель информационного отдела Гродненской епархии диакон Дмитрий Павлюкевич. — Я не могу сказать точно, как сейчас отреагирует официальное руководство. Но для себя я точно решил: если отец Александр садится на сутки, то я беру отпуск, беру палатку и еду спать рядом с тем местом, где он отбывает эти сутки. Чтобы он знал, что он не один, что есть рядом кто-то, кто пытается хотя бы таким образом разделить его участь, помочь ему молитвенно и просто присутствуя рядом.
Чтобы следить за важными новостями, подпишитесь на канал Еврорадио в Telegram.
Мы каждый день публикуем видео о жизни в Беларуси на Youtube-канале. Подписаться можно тут.