Представьте, что конференция “Новая Беларусь” — это бар. Репортаж

Представьте, что конференция “Новая Беларусь” — это бар. И вот заходят как-то в бар Тихановская, Латушко, Бабарико, Северинец и ещё человек триста.

Среди них — корреспондентка “Еврорадио”, которая провела два дня на конференции и делится впечатлениями.

Итак, это бар

В 2022 году, когда он только открылся, это был очень модный бар, стоило туда попасть — и дальше всё складывалось как-то само собой.

Разговоры были интересными, темы — свежими: в первый раз создавали правительство в изгнании, почти впервые обсуждали, можно ли освободить страну силовым путём, всерьёз говорили про паспорт “Новой Беларуси”. Было много новых лиц, постоянно приходилось кого-то гуглить. Что там за стартап у Татьяны Зарецкой, которую назначили кем-то вроде министра экономики? Что там за “белорусский Черчилль”, которого пообещал Вадим Прокопьев?

Журналисты ловили в коридорах самых важных спикеров, не говоря уже о том, что все были очень нарядными. Если тебя не было в том баре, то тебя не было в политическом процессе, так что на сцене выступал даже тогда всем недовольный, но всё равно нарядный Иван Кравцов.

— Они говорят: нам не интересно, что происходит в демократическом сообществе. И мы видим много сигналов, которые подтверждают это. И вот я бы хотел думать и обсуждать, что нужно сделать, чтобы вернуть ту силу и ту ценность, которая была у оппозиции в начале 20-х, — сказал Бабарико.

Тут же случилась первая пикировка. Латушко озвучил свою стратегию (санкции, давление) — в общем, проявил настойчивость, которую проявляет пятую конференцию подряд, ничего не меняя в своём выступлении.

Правда, используя свежие метафоры: на этот раз политик сказал, что мы не должны позволить затянуть ЕС на обед к Лукашенко, где блюдом будет белорусский народ.

— Я не хочу быть блюдом, я хочу быть субъектом, — заявил Латушко, а потом повернулся к Бабарико и сказал, что у них разные друзья, и Пал Палыч со своими тоже разговаривает.

А больше пикировок и не было до самого закрытия конференции, хоть в программе значились дебаты.

Дебаты действительно прошли: говорили о том, как проводить люстрацию, и о том, нужно ли приоритизировать развитие белорусскоязычной культуры, или хватит просто культуры. Темы, вроде, острые, однако никто друг с другом не спорил. Иногда спикеры даже говорили, что их развели по разным позициям искусственно, и вообще-то они более-менее заодно.

Александр Федута и Екатерина Водоносова должны были схлестнуться вокруг темы первичности белорусского языка. Тема была сформулирована так остро (“Загончык беларушчыны vs Беларусь перадусім”), что Настя Рогатко даже отказалась участвовать. А столкновения и тут не произошло.

— Вы как будто и не дебатировали, — жалуется корреспондентка Еврорадио Федуте на него самого и Водоносову.

— Простите, а какие вопросы между нами должны были вызвать дискуссию? Дело было в нюансах. А по принципиальным вопросам мы согласны. У нас одинаковое видение места Беларуси на культурной карте Европы, одинаковое отношение к белорусскому языку, — отвечает Федута.

Включить рефлексивный режим: “Мы-то есть, но какие мы есть?”

“Новая Беларусь” проходила как бы в двух помещениях: в большом зале, где есть панельные дискуссии и возможность задать вопрос у микрофона, и в помещении поменьше. Во втором были кофе, печеньки, чизкейки… и дискуссии — честно говоря, иногда интереснее, потому что в главном зале с дискуссиями как-то совсем не задалось.

Кажется, даже если бы появилась панель “Беларусь vs Белоруссия”, всё равно все как-нибудь договорились бы.

Ко второму дню появилось ощущение, что завсегдатаи этого старого белорусского “бара” относятся друг к другу с какой-то подчёркнутой бережностью. И вот непонятно: или боятся, что может опустеть ещё один столик, или просто потому, что столики “оппозиции к оппозиции” уже и так опустели, и теперь на конференцию ходят только те, кому не о чем спорить.

Федута не согласен. Он говорит, что у старой белорусской оппозиции большой опыт жизни в оппозиции друг к другу, и не надо этот опыт перенимать.

— Теперь Лукашенко нас всех выбросил из страны и объединил, — считает Федута.

Но вообще атмосфера на “Новой Беларуси” в этом августе отличается не только от той, которая была 5 лет назад, но даже от прошлогодней, когда Лукашенко уже всех выбросил из Беларуси, а потом ещё и разъединил.

Год назад, например, представитель “Белпола” Владимир Жигарь памятно поспорил с Иваном Кравцовым и предложил оплатить ему билет до Беларуси, чтобы Иван оттуда и вёл переговоры с Александром Лукашенко.

На этот раз ни Кравцова, ни кого бы то ни было ещё, с кем мог бы поспорить Жигарь, на конференции не было. Все такие тактичные, что хоть ты провоцируй.

— Не скучно? — провоцирую Жигаря.

Ему не скучно, и он не согласен, что на “Новой Беларуси” в этом году нет разных взглядов.

— Вон стоят люди, которые выступают за диалог (с режимом — Еврорадио), — Жигарь кивает на далёкий столик. — Но позиция тех, кто здесь находится, позволяет не ругаться, наши позиции не далеки друг от друга. И тут не все на сто процентов друг с другом соглашаются. Но в принципе мы нормально общаемся, не переходим границы. Ну а с теми людьми, которые занимаются обелением Лукашенко, — что с ними на одной площадке делать?

Имена тех людей не звучат, но несложно вычислить, кого нет на конференции. Нет, например, Валерия Ковалевского, который вместе с коалицией выступает за гуманитарные переговоры с Лукашенко для освобождения политзаключённых. Он даже ни одного поста в Фейсбуке с хэштегом конференции не сделал (то есть, больше не ходит в этот бар).

Марии Колесниковой вот тоже нет — она в этом баре вообще ни разу не была, это её первый шанс прийти сюда после освобождения, и присутствие Виктора Бабарико как бы подчёркивает её отсутствие.

Зато есть одна из инициаторок создания Ассоциации родственников политзаключённых Светлана Мацкевич. То, что корреспондентка Еврорадио называет “скучновато”, Мацкевич формулирует как “не хватает рефлексивного режима”.

— Мы говорим про Круглые столы (с режимом — Еврорадио), но внутри себя не можем организовать никакого Круглого стола. И если мы не можем этого сделать в своей среде, то как можно мечтать о Круглом столе с режимом? Если мы не готовы посмотреть в глаза другому, начинаем его воспитывать, то мы просто отзеркаливаем режим, инерционно повторяем его, — говорит она корреспондентке Еврорадио.

Круглого стола нет, но есть круглые столики, вокруг которых политики собираются на смол-токи. Мацкевич говорит, они помогают увидеть, что “мы есть”, но этого мало — надо ещё присмотреться, чтобы понять, какие мы именно.

“Вроде бы вместе, но пытаемся уколоть”

Первый день конференции “Новая Беларусь” закончился в настоящем белорусском баре. Вот на афтепати приехали Светлана Тихановская и Павел Латушко. Кто-то и тут всё равно жаловался, что скучновато.

В целом первый день конференции корреспондентка Еврорадио провела также: жаловалась, что ей скучновато, а потом по совету Мацкевич включила “рефлексивный режим”.

Нет, серьёзно, на КНБ всё правда было как в баре. Кто-то стоит у стены и жалуется, что вечеринка унылая. Кто-то уговаривает: да нет же, весело! Кто-то жалеет, что не пришли друзья. С другой стороны, никаких пьяных драк. Кто-то нарядился, кто-то — в кэжуал.

Ведущие предлагают залу проголосовать за “рогачёвскую” или “глубокскую” сгущёнку. Это как старые плакаты с пошлыми цитатами “Life is too short to drink bad wine” над барной стойкой, но ты думаешь: ладно, они так давно тут висят, что уже даже не бесят.

Вот в 2022-м, когда прошла первая конференция, многие хотели такой же “бар”. Россияне, например, очень хотели. Они даже попробовали всё скопировать у белорусов и устроили точно такую же конференцию — даже флаг взяли тоже трёхцветный, бело-сине-белый, но почему-то не пошло.

Сейчас денег на бар ни у кого нет, какой-то альтернативы КНБ никто не построил, но и этот бар уже как бы не такой модный, многие в него уже не ходят. Моднее теперь даже отказаться пойти на КНБ, чем пойти на неё, потому что ну что такого в том, чтобы пойти на конференцию, где, кроме тебя, будет ещё 350 человек? Ну скажут журналисты в Фейсбуке, что собралась элита, а лучше бы включили рефлексивный режим.

От этого всего становится немножко грустно. Появляются мысли: ну проработает КНБ ещё пару лет — и что потом? Бар закроется? На новый-то денег ни у кого нет.

В конце конференции присутствующих попросили встать для исполнения гимна. Прошёл шёпот: какого? Гимном организаторы выбрали “Мы выйдзем шчыльнымі радамі”.

Вот, может, за это, а не за сгущёнку и драники, можно было бы голосовать на платформе “Тры сланы” в течение двух дней конференции? Если хорошо подумать, то можно найти несколько тем, дискуссии по которым действительно были бы интереснее, чем голосование насчёт драников и “рогачёвской”.

— Мне хотелось бы больше диалога. Я чувствую разъединение — то, к чему режим и стремился. Вроде бы все вместе, но говорим про разное и стараемся друг друга уколоть. Делаем то же самое, что делает режим, — делится со мной Татьяна Крапиневич.

Кстати, Еврорадио хотело бы попросить Виктора Бабарико и Павла Латушко переслать своим друзьям этот текст — хотим оценить, насколько они у вас разные.